литературный журнал

Алёша Прокопьев: От немецкого языка к немецкой речи

Интервью с переводчиком | 15 августа 2017

Алёша Прокопьев

Фото: страница А. Прокопьева на Facebook

15 августа отметил своё 60-летие Алёша Прокопьев – поэт, один из наиболее выдающихся современных переводчиков немецкоязычной поэзии на русский. В коротком интервью сайту „Берегов“ Прокопьев немного рассказал о своём ви́дении немецкой поэзии и поделился наиболее значимыми для себя именами. В ближайшем номере „Берлин.Берега“ будет опубликовано большое стихотворение In lieblicher Bläue Фридриха Гёльдерлина (Friedrich Hölderlin) в переводе Алёши Прокопьева.

Расскажите, пожалуйста, о своём языковом „генезисе“. Какой/-ие язык/-и окружали вас с детства, какие языки вы учили (и когда)?

В раннем детстве было два языка, чувашский и русский. Чувашский быстро проиграл, как только я научился читать. Сестра приносила книги из школьной библиотеки, я их уминал за короткое время, просил ещё. Это было время хрущёвской оттепели, неинтересных книг не было. Но чувашский остался в голове как тёплый язык родителей, тёмный язык деревни, хотя он бытовал и в городе, куда мы вернулись к тому времени, как мне нужно было идти в школу. В 5 классе стал учить немецкий. Подсознательно как третий родной, не зная, разумеется, что среди моих чувашских предков есть этнический немец (может быть, их было и больше одного, но документальное подтверждение есть только на Штефана Кригера). Об этом я узнал значительно позже, и не от родителей. Но к немецкому и без этого знания была  огромная тяга.

По поводу „вашего“ немецкого. Менялось ли ваше восприятие его со временем? Могли бы вы сравнить, с чем у вас ассоциировался немецкий в отрочестве, студенчестве и сейчас?

К немецкому языку отношение менялось таким образом, что стало отношением к немецкой речи. Как это чётко артикулировал Осип Мандельштам. Это отношение постепенно становилось диалогом. Немецкая речь во многом превратилась в немецкие стихи. Превратилась в некую мета-личность, с которой всегда интересно, молчит она или говорит. Иногда нужно слушать и её молчание.

Вы переводите многих авторов – а есть ли один (или не один), который/-е для вас особенно значим/-ы?

Для меня значимы все авторы, после которых немецкая поэзия становилась другой; иными словами, сквозь творчество которых можно ретроспективно рассматривать писавших до них как бы заново. Но есть один поэт, который значит больше всех для меня, это Георг Тракль. С него и я начался как переводчик.

Есть ли, с вашей точки зрения, „недопереведённые“ немецкие поэты – то есть те, которых либо мало, либо недостаточно хорошо переводили на русский? На кого можно было бы обратить внимание тем, кто владеет немецким?

Список будет довольно внушительный. Многие прежние, даже и хорошие переводы устаревают. Но и без того, например, ключевая фигура XX века Пауль Целан переведён мало и плохо. Переводчики поэзии без работы никогда не останутся. Нужна ли их работа, и кому, совсем другой вопрос.

Какие поэты по-вашему лучше всех представляют немецкую поэзию XVIII, XIX и XX веков – по одной-две фамилии на каждый век?

Можно начать и вовсе с XVII, а то и XVI века. Но двух будет мало на один век. Однако если составить некую единую линию из совершенно разных поэтов, по принципу, с ними поменялась сама поэзия, то можно выстроить её так (хотя многие писали и на стыке веков):
XVI век: Мартин Лютер;
XVII век: Андреас Грифиус, Ангел Силезский, Квиринус Кульман;
XVIII век: Фридрих Готлиб Клопшток, Фридрих Гёльдерлин, Иоганн фон Гёте, Новалис;
XIX век: Фридрих Ницше;
XX век: Георг Гейм, Георг Тракль, Готфрид Бенн, Райнер Мария Рильке, Пауль Целан.

  Copyright © 2017 Berlin-Berega.