литературный журнал

Анна Давидян

Kurt Tucholsky

(1890-1935)

Augen in der Großstadt

Wenn du zur Arbeit gehst
am frühen Morgen,
wenn du am Bahnhof stehst
mit deinen Sorgen:
da zeigt die Stadt
dir asphaltglatt
im Menschentrichter
Millionen Gesichter:

Zwei fremde Augen, ein kurzer Blick,
die Braue, Pupillen, die Lider –
Was war das? vielleicht dein Lebensglück…
vorbei, verweht, nie wieder.

Du gehst dein Leben lang
auf tausend Straßen;
du siehst auf deinem Gang, die
dich vergaßen.
Ein Auge winkt,
die Seele klingt;
du hast’s gefunden,
nur für Sekunden…

Zwei fremde Augen, ein kurzer Blick,
die Braue, Pupillen, die Lider –
Was war das? Kein Mensch dreht die Zeit zurück…
Vorbei, verweht, nie wieder.

Du mußt auf deinem Gang
durch Städte wandern;
siehst einen Pulsschlag lang
den fremden Andern.
Es kann ein Feind sein,
es kann ein Freund sein,
es kann im Kampfe dein
Genosse sein.
Er sieht hinüber
und zieht vorüber …

Zwei fremde Augen, ein kurzer Blick,
die Braue, Pupillen, die Lider –
Was war das?
Von der großen Menschheit ein Stück!
Vorbei, verweht, nie wieder.

Курт Тухольски

(1890-1935)

Глаза большого города

Когда с утра идёшь
ты рано на работу
и электричку ждёшь,
тая в душе заботу:
в воронку города
течёт без ропота
безмолвный батальон —
покорных миллион:

Взгляд мимолётный незнакомых глаз,
узор таинственный брови, зрачка и вéка —
Возможно, это был ваш звёздный час…
Но прочь глаза! И нету человека.

Бредёшь по жизни
Тысячью дорог;
Встречая тех,
с кем будешь одинок.
Глаза горят,
В душе заряд;
ура — нашёл!
но сон прошёл…

Взгляд мимолётный незнакомых глаз,
узор таинственный брови, зрачка и вéка —
Возможно, это был ваш звёздный час…
Но прочь глаза! И нету человека.

Судьба твоя — идти
сквозь толпы городские,
А на твоём пути
встречаются чужие.
И каждый мог бы быть
наперсником тебе,
врагом, товарищем,
соратником в борьбе.
Окинул взором молчаливо
на миг — и снова мимо… мимо…

Взгляд мимолётный незнакомых глаз,
узор таинственный брови, зрачка и вéка —
Возможно, это был ваш звёздный час…
Но прочь глаза! И нету человека.

Theodor Fontane

(1819-1898)

Die Alten und die Jungen

«Unverständlich sind uns die Jungen»
Wird von den Alten beständig gesungen;
Meinerseits möcht ich’s damit halten:
«Unverständlich sind mir die Alten.»

Dieses am Ruder bleiben Wollen
In allen Stücken und allen Rollen,
Dieses sich unentbehrlich Vermeinen
Samt ihrer »Augen stillem Weinen«,

Als wäre der Welt ein Weh getan –
Ach, ich kann es nicht verstahn.
Ob unsre Jungen, in ihrem Erdreisten,
Wirklich was Besseres schaffen und leisten,

Ob dem Parnasse sie näher gekommen
Oder bloß einen Maulwurfshügel erklommen,
Ob sie, mit andern Neusittenverfechtern,
Die Menschheit bessern oder verschlechtern,

Ob sie Frieden sä’n oder Sturm entfachen,
Ob sie Himmel oder Hölle machen –
Eins läßt sie stehn auf siegreichem Grunde:
Sie haben den Tag, sie haben die Stunde;

Der Mohr kann gehn, neu Spiel hebt an,
Sie beherrschen die Szene, sie sind dran.

Теодор Фонтане

(1819-1898)

Старики и молодёжь

«Нам никогда не понять молодых», —
Только и слышится от пожилых;
Хочется сразу на это сказать:
«Мне пожилых ни за что не понять».

Это желание быть у руля,
Судьбы вершить на планете Земля,
Важность большую себе придавать
и незаметно слезу утирать,

Словно виновен в их грусти весь мир –
Нет, не понять мне подобных придир.
Как молодёжь в непочтении сущем
Сможет дарить человечеству лучшее,

И заберётся ль она на Олимп —
Или заблудится в будней пыли,
Сможет ли мир изменить сгоряча
Или разрушит его невзначай,

Что принесёт она — рай или ад,
Мир иль войну, новый взлёт или спад
Только одно уже ясно для нас:
Время настало, пришёл её час;

Мавр, уходи, вновь игра начинается,
Молодость правит, и жизнь продолжается!


Переводы Анны Давидян

  Copyright © 2017 Berlin-Berega.