Создатель и главный редактор онлайн-библиотек ImWerden и «Вторая литература» Андрей Никитин-Перенский в интервью «Берлин.Берега» рассказывает об истории своих книгохранилищ, повседневной работе с библиотеками, отношению с авторами и будущем подобных онлайн-ресурсов.

— Как появилась идея создать онлайн-библиотеку на русском языке и какой был самый первый шаг?

— Началось всё с моего первого знакомства с компьютером. Это было примерно в 1991 году в Москве, когда я попал в вычислительный центр и мне дали набрать небольшой текст и распечатать его. Тогда я впервые увидел, что текст можно не только печатать, но и редактировать, хранить и распечатывать столько раз, сколько нужно. Для меня это было и революционно, и увлекательно, поскольку я научился печатать только двумя пальцами на машинке и страдал от опечаток и невозможности создания большого количества копий.

Однако тогда это было лишь сильным впечатлением, но не началом практической работы. Своего компьютера у меня ещё долго не было, об интернете я до конца 1990-х почти ничего не знал. Всё изменилось, как только я купил свой компьютер. Я начал собирать тексты из сети, доступ к которой поначалу был весьма ограничен. Домашний интернет появился у меня в 1999 году, и тогда я довольно быстро пришёл к желанию делать свою собственную открытую электронную библиотеку, с выверенными текстами и обязательно в PDF, поскольку книга для меня всегда была не просто текстом, а свёрстанным, зримо организованным целым.

Решающим стал момент, когда я нашёл возможность разместить материалы в сети. Поначалу это был бесплатный общедоступный файлообменник, но почти сразу стало ясно, что нужна HTML-оболочка. И я начал буквально с нуля осваивать HTML…

Так начался довольно долгий путь медленного развития, расширения библиотеки. Важной вехой стал 2005 год, когда я перевёл сайт ImWerden на базу данных и PHP-оболочку. Это было очень трудно, всё осваивалось методом проб и ошибок, но именно тогда библиотека приобрела ту техническую основу, которая сохраняется и сейчас. А теперь в обновлении и развитии сайта мне уже помогает искусственный интеллект.

— У вас две библиотеки. Как появилась идея создать вторую, и почему вы решили, что требуется отдельный проект?

— Цепочка знакомств привела меня в очень важное место — дом Марьи Васильевны Розановой в пригороде Парижа. Хозяина дома, Андрея Донатовича Синявского, я, к сожалению, уже не застал, но с Марьей Васильевной мне посчастливилось общаться. Именно в этом доме я увидел не просто библиотеку, но целый архив текстов советского периода и эмигрантики.

Именно обилие материалов, изданных в эмиграции, а также возможность многое из этого богатства сканировать натолкнули меня на мысль о втором, отдельном проекте, посвящённом литературе и культуре эмиграции. Тогда казалось, что эта эпоха ушла навсегда, и мне захотелось зафиксировать именно эти издания — с сохранением орфографии, обложек, периодики, а также аудио- и видеоматериалов.

Оказалось, что многое уже было переиздано в постсоветской России, но далеко не всегда полностью: нередко менялось содержание, орфография, исчезали важные особенности оригинала и, конечно, это были уже совсем другие книги по своему облику. Кроме того, обнаружился довольно существенный пласт авторов и книг, которые так и не были переизданы. Периодические издания тем более невозможно переиздать во всей их полноте и в их первоначальном виде. Поэтому стало ясно, что нужен отдельный проект, задача которого — сохранить в электронном виде не только сами тексты, но и дух оригинальных изданий, в том числе периодических.

Надо добавить и ещё одно обстоятельство: сами издания зарубежья довольно редки, причём иногда независимо от года и места выпуска. Их поиск часто превращается в настоящую охоту. И каждая удачная находка приносит нам не только удовлетворение, но и радость от возможности поделиться найденным с читателями.

— Расскажите об истории названий ImWerden и «Вторая литература».

— Название ImWerden возникло у меня задолго до создания библиотеки. Ещё в юности, читая статью Марины Цветаевой о поэтах с историей и поэтах без истории, я наткнулся на это выражение. Речь шла о человеке, который живёт im Werden — в постоянном становлении, учении, самообразовании и самосовершенствовании. Тогда я ещё не знал ни слова по-немецки.

Но когда десять лет спустя я создавал сайт библиотеки, у меня уже не было сомнений, что он должен называться именно так: я был уверен, что библиотека будет постоянно расти, пополняться, развиваться, искать и собирать книги и материалы, важные по своему смыслу и культурному значению.

Название «Вторая литература» пришло благодаря выступлению Андрея Синявского на конференции «Одна или две русских литературы?». Эта конференция проходила в Женеве в конце 1970-х годов и была посвящена феномену эмигрантской литературы, её отличию от литературы метрополии. Русская литература в изгнании существовала так долго, что со временем стала особым, самостоятельным явлением: и сама литература, и её авторы всё больше отдалялись от советской культурной среды. Поэтому это название, на мой взгляд, точно отражает обособленность эмигрантской культуры.

— «Вторая» литература — не звучит ли это как «вторичная»?

— У любого слова в языке есть не одно значение и разные коннотации. Поэтому, если не знать контекста, название «Вторая литература» действительно можно понять неверно. Я неслучайно добавил к названию подзаголовок: «Электронный архив зарубежья». Он сразу уточняет смысл проекта. Думаю, случайных посетителей у такой библиотеки немного, а те, кто обращается к ней сознательно, обычно понимают, о чём идёт речь.

Позднее, когда архив стал уже достаточно большим, я добавил — с разрешения Марьи Васильевны Розановой — фразу «имени Андрея Синявского». Для меня это тоже было важно: в этом названии есть и знак памяти, и указание на ту культурную традицию, с которой проект внутренне связан.

— Вы всегда всё делали фактически в одиночку?

— Нет, не совсем, хотя очень многое мне действительно приходилось делать самому. Двадцать пять лет назад я был уверен, что найду множество единомышленников, с которыми смогу объединить усилия, но на практике всё оказалось гораздо сложнее.

И всё же у меня есть многолетние помощники, которым я очень благодарен. В описании почти каждой книги, выкладываемой в библиотеку, указаны имена тех, кто участвовал в создании её электронной версии, — кто сканировал издание и обрабатывал сканы. У нас можно увидеть и вклад каждого участника за последние годы.

С особой благодарностью я вспоминаю тех, кого уже нет в живых, но кто оставил после себя электронные версии любимых книг. Это учитель математики из Москвы Сергей Нестеров — мой первый добровольный помощник; библиофил и популяризатор книги Юрий Плевако, тоже из Москвы; и израильский врач Давид Титиевский, родившийся и выросший в Харькове. Мне так ни разу и не удалось встретиться с ними лично, но мы много общались по скайпу. Они очень дороги мне, потому что не просто помогали технически пополнять электронные фонды, но были и душой библиотек.

На самом деле мы все — а сегодня нас семь человек — по-настоящему живём библиотеками. Это ежедневное дело, у которого нет ни праздников, ни отпусков, ни выходных.

Хочу назвать тех, кто сегодня составляет ядро двух библиотек: Алла Сизова, Алексей Балакин, Андрей Зиновьев, Вадим, Сергей Мих. и Владимир Шубин.

Есть ещё много людей, которые сегодня активно помогают пополнению библиотечных фондов. Я не хотел бы никого обойти молчанием, но перечислить здесь всех, к сожалению, невозможно. Поэтому назову лишь нескольких, чья помощь для меня особенно важна: Юрия Рудермана, моего многолетнего спутника в поездках за книгами, а также Габриэля Суперфина, Ивана Толстого и Игоря Петрова, без участия которых я не получил бы множества оригиналов редких книг и ценных библиофильских и биографических сведений.

— Чем технически работа в 2000 году отличалась от работы в 2026-м?

— Разница колоссальная. Главное отличие в том, что в 2000 году большая часть работы была медленной, тяжёлой и технически нестабильной, а сегодня многие процессы стали быстрее, надёжнее и качественнее.

Если говорить о последних десяти-пятнадцати годах, то технологии домашнего сканирования изменились уже не так сильно: появились и более совершенные, почти «промышленные» сканеры, но они очень дороги и уместны в основном в крупных учреждениях. Зато в начале 2000-х техника и программное обеспечение развивались стремительно — и по качеству, и по скорости.

В 2000 году на сканирование одного издания можно было потратить целую неделю. Сегодня та же работа часто занимает всего два-три часа, если книга не слишком объёмная и не содержит большого количества иллюстраций.

Техническая сторона тоже изменилась радикально. Возможность сохранять сканированные страницы в PDF без резкого увеличения объёма файла появилась не сразу. Затем пришли технологии, позволившие сравнительно легко создавать файлы высокого качества и небольшого объёма, сохраняющие чёрно-белое изображение страниц оригинала и одновременно снабжённые текстовым слоем для поиска и копирования.

Электронная версия изданий второй половины XX века сегодня нередко оказывается качественнее оригинала. Книги того времени часто печатались на плохой бумаге и склеивались клеем, который давно утратил прочность. Мы ещё не до конца осознали, что очень многие книги XX века великолепно составлены и прокомментированы — это был настоящий золотой век научного книгоиздания, — но при этом типографски нередко исполнены плохо.

Уже сегодня видно, что многие книги, а особенно периодика межвоенного периода, становятся буквально нечитаемыми: они рассыпаются при перелистывании. Та же участь, вероятно, ждёт и значительную часть изданий конца XX века — возможно, не через сто лет, а гораздо раньше. Поэтому электронная библиотека сегодня — это не только способ чтения, но и способ спасения самих книг.

Для библиотекарей это уже давно не новость, но широкая публика ещё не вполне осознаёт, насколько стремительно разрушаются многие книги XX века.

— Как отбираются тексты/книги для библиотек? Есть ли чёрный список? Удаляли ли вы по принципиальным соображениям тексты из библиотек?

— Когда-то, уже довольно давно, я нашёл для себя определение нашей работы: мы собираем пазл, и каждая новая книга добавляет к общей картине истории литературы ещё один фрагмент. В этой картине есть и светлые, и тёмные места. Поэтому принцип отбора для меня связан не только с личными вкусами, но и с необходимостью видеть картину целиком.

Разумеется, мне совершенно не близки и даже неприемлемы любые проявления расизма и ксенофобии в литературе. Я надеюсь, что крайние проявления этого в библиотеку не попадают.

Но при этом я всё же включаю в собрание и некоторых авторов, которые мне эстетически не близки, если их тексты важны для понимания общей картины философских и нравственных исканий прошлых эпох.

Никакого чёрного списка у меня нет. Каждую книгу я всё-таки рассматриваю отдельно — с той ответственностью, с какой редактор литературного журнала решает, что должно войти в номер. Последнее слово остаётся за мной.

После 24 февраля 2022 года я удалил из библиотеки нескольких авторов, открыто поддержавших агрессию. В отношении некоторых из них я и сегодня не уверен, было ли это их вполне осознанное решение: мне кажется, что некоторые подписи могли быть поставлены заочно. Сейчас я не до конца уверен, что моё решение было безусловно правильным с библиотечной точки зрения, потому что ценим мы этих авторов, конечно, не за это. Но вернуть их в библиотеку я пока морально не могу. Тем более, что никаких комментариев с их стороны не было…

При этом для понимания того, как мы пришли к нынешнему состоянию, нужны самые разные источники. Именно поэтому сегодня я выкладываю довольно много книг, посвящённых годам перестройки. Причин здесь две. Первая — вполне прозаическая: я унаследовал большую часть библиотеки недавно умершего Владимира Тольца, в которой это время представлено особенно широко. Вторая причина важнее: эти годы нужно изучать, чтобы понять, где мы были неправы и в чём ошиблись.

— Как вы решаете вопрос с авторским правом, были ли случаи претензий?

— Абсолютное большинство авторов или их наследников не только не возражают против бесплатной электронной публикации текстов в интернете, но и иногда благодарят за неё.

Если автор просит меня удалить свою книгу из библиотеки — по каким бы причинам это ни было, — я, разумеется, её удаляю. Таких случаев было совсем немного — пересчитать буквально по пальцам одной руки. При этом в библиотеке ImWerden сегодня более четырёх с половиной тысячи авторов, а во «Второй литературе» — более полутора тысяч.

Иногда я получаю письма с благодарностью за публикацию, но с сожалением о том, что я не спросил разрешения заранее. Пользуясь случаем, хочу извиниться и честно сказать: практически нереально спрашивать разрешения у всех. В таком случае библиотека пополнялась бы не ста пятьюдесятью книгами в месяц, а, скажем, десятью.

Конечно, электронную библиотеку нельзя напрямую приравнивать к обычной публичной библиотеке. Но в сегодняшнем мире для многих людей она является не просто дополнением к государственной библиотеке, а порой единственным доступом к книгам вообще.

— Сколько времени в среднем занимает поддержка библиотек в день или в неделю?

— Можно с уверенностью сказать, что на библиотеки уходит всё свободное время. Но при этом у всех нас есть работа и обычная жизнь. Поэтому точнее было бы сказать так: это не занятие на определённое число часов в день или в неделю, а постоянная часть жизни.

— С кем из известных литераторов вы познакомились благодаря работе с библиотеками?

— На самом деле благодаря библиотекам я познакомился с довольно большим кругом авторов. С некоторыми мы со временем перешли на «ты». Разумеется, эти знакомства очень разные — очные и заочные, поверхностные и глубокие, дружеские и почти официальные, разовые и многолетние. Большинство авторов, с которыми мне доводится соприкасаться, открыты для общения.

Я очень благодарен судьбе и библиотекам за то, что имел возможность общаться с Борисом Хазановым, Владимиром Войновичем, Майей Туровской и особенно с Марьей Розановой.

— Когда появилось издательство при библиотеках? Что вы издаёте?

— А вот издательство появилось раньше библиотек. Ещё в докомпьютерное время я перепечатывал на пишущей машинке понравившиеся мне тексты, делал пять копий, переплетал их в тоненькие книжечки и дарил друзьям. Возможность шире распространять произведения среди друзей и единомышленников стала одним из главных толчков к созданию библиотек в сети.

Сегодня издательская работа и библиотечная тесно связаны между собой. Мы издаём прежде всего те книги и материалы, которые считаем важными по смыслу, культурному значению и месту в истории литературы. Часть из них существует только в электронном виде, а часть выходит и на бумаге — для тех, кому важно держать книгу в руках и читать её именно в традиционной форме.

Печатная книга, конечно, требует реальных затрат и потому не может быть совсем бесплатной. Электронная же публикация тоже требует большого труда, но всё же обходится значительно дешевле и позволяет гораздо быстрее донести текст до читателя.

— Что для вас важнее — сохранение текстов или доступ к ним читателей?

— Одно без другого почти невозможно. Если к тексту нет доступа, он не будет широко распространяться и сохраняться на множестве компьютеров и серверов, а значит, возрастает и вероятность его утраты.

Сегодня многие считают, что электронный вариант текста или книги крайне уязвим: стоит исчезнуть электричеству — и всё электронное становится недоступным. Но именно поэтому так важны открытость фондов и как можно более широкое распространение электронных книг в сети.

Бумажная книга тоже вовсе не защищена от гибели: её уничтожают пожары, наводнения, войны, да и просто время. Поэтому сегодня доступ к текстам — это уже не что-то вторичное по отношению к сохранению, а одна из его главных форм.

— Есть ли история (одна или несколько), как вы сумели найти какого-то забытого автора и вернуть его читателю?

— В эмигрантской литературе таких историй очень много: многие книги там чрезвычайно редки, а о некоторых авторах известно совсем мало. Но мне особенно запомнились другие два случая.

Несколько лет назад мне удалось купить на eBay четыре советских издания начала 1930-х годов. Я приобрёл их у немца, который продавал библиотеку своего покойного друга. По-русски он не читал, но хорошо понимал ценность этих книг, поэтому стоили они недёшево. Однако именно такие издания я и ищу специально.

Авторы этих книг были безвинно убиты в сталинский террор 1937–1938 годов. И всё их творчество оказалось попросту под запретом на многие годы. Из-за этого их тексты были фактически исключены из литературного обращения, а после реабилитации далеко не все из них были по-настоящему возвращены читателю. Конечно, этими экземплярами владею не только я, но мне удалось их отсканировать и обнародовать, и тем самым сделать и авторов, и их книги значительно более доступными.

Это Владимир Кириллов (1890–1937), Василий Князев (1887–1937), А. Зорич (псевдоним Василия Локотя; 1899–1937) и Александр Аросев (1890–1938).

Есть и другой, очень характерный пример. Хорошо известно, что в книгах издательства Academia нередко вымарывались имена людей, уничтоженных сталинским режимом, а иногда владельцы вырывали и целые предисловия, опасаясь обысков и обвинений. Так произошло с предисловием к восьмому тому Дени Дидро, написанным академиком Иваном Капитоновичем Лупполом. Том вышел в 1937 году. Луппол был арестован в 1940 году, в июле 1941 года приговорён к расстрелу, затем приговор заменили двадцатью годами лагерей, и в 1943 году он умер от голода в заключении.

Из большинства экземпляров этого тома, находившихся в СССР, предисловие было вырвано. Однако в Германию эти издания попадали по книгообмену сразу после выхода в свет, и найти здесь том с сохранившимся предисловием оказалось несложно. Том без предисловия отсканировал мой коллега в России, а я восстановил текст, вставив утраченное предисловие и тем самым вернув имя академика Луппола читателю и исследователю.

— Собираете ли вы онлайн-статистику? Можете ли поделиться какими-то данными — о географии, о наиболее популярных текстах? Есть ли статистика, чем-либо удивившая лично вас?

— Специально каждый день за статистикой я не слежу, но она на сайте включена и собирается автоматически. География посещений очень широкая. На первом месте, разумеется, Россия, а среди российских городов — Москва. При этом дальше в статистике представлены почти все страны. Украина занимает третье место, и количество читателей из Украины за последние годы не уменьшилось. Это для меня важно. А однажды в статистике даже появился один посетитель из Северной Кореи — такой неожиданный штрих тоже запоминается.

С наиболее популярными текстами картина тоже бывает весьма любопытной. В первые месяцы этого года на первом месте почти постоянно стоял «Евгений Онегин». Видимо, в школах в это время проходили Пушкина. Потом он опустился ниже. Среди авторов, которые стабильно читаются очень активно: Солженицын, Виктор Франкл, Венедикт Ерофеев, Набоков, Астафьев.

— Успеваете ли вы читать что-то из размещаемых книг/изданий?

— Сейчас я читаю прежде всего те книги, которые сам издаю. Во-первых, надо знать, что выпускаешь. Во-вторых, книги нужно дополнительно вычитывать. Времени на чтение на самом деле крайне мало, и постоянно приходится выбирать между собственно чтением и пополнением библиотек.

— Чем ваши проекты, особенно ImWerden, отличаются от других онлайн-библиотек?

— Если говорить о негосударственных и некоммерческих электронных библиотеках, то, насколько мне известно, ImWerden остаётся сегодня одной из самых регулярно обновляемых. Пока нам удаётся сохранять этот темп, хотя даётся он очень тяжело.

Второй важный момент — качество. Разумеется, и у нас бывают недочёты, но мы стараемся держать качество сканирования и подготовки файлов на максимально возможном уровне. Для нас важно не просто выложить текст, а сделать его хорошо читаемым и пригодным для долгой работы.

И, наконец, у библиотеки есть вполне определённый профиль. В ImWerden вы не найдёте ни детективов, ни массовой беллетристики. Мы также не специализируемся на технической и научно-популярной литературе. Это связано и с нашими интересами, и с тем, что невозможно объять всё: время и силы всё равно ограничены.

— Как вы представляете будущее русскоязычных онлайн-библиотек через десять-двадцать лет?

— За последние десять лет я почти не вижу изменений к лучшему. Интернет постепенно наполняется книгами, но неоцифрованных изданий по-прежнему остаётся огромное количество. Государственные проекты, безусловно, важны, но мне кажется, что российские государственные библиотеки заметно сбавили темпы сканирования.

Ещё тревожнее такие новшества: в государственной библиотечной среде растёт стремление всячески усложнять доступ к уже отсканированным материалам. Всё чаще библиотеки закрывают возможность скачивать книги целиком, дают доступ только к отдельным страницам, да и те нередко нельзя сохранить на компьютер полностью. Эта тенденция заметна во многих государственных библиотеках. Обычно она объясняется стремлением сохранить контроль над электронными версиями книг: библиотеки боятся, что их сканы будут свободно распространяться в интернете, а не оставаться только на их серверах. На мой взгляд, это очень опасный путь: он ведёт не к сохранению культуры, а к ограничению доступа к ней.

Доходит и до того, что на сканы страниц ставят водяные знаки, хотя государственные библиотеки всё-таки являются хранителями, а не собственниками оригиналов.

С другой стороны, государство усложняет доступ и к негосударственным библиотекам. Из последних новостей — возможная дополнительная оплата иностранного трафика для российских пользователей никак не поспособствует распространению книжных знаний — файлы книг всё-таки довольно большие и требуют и быстрого интернета, и неограниченного трафика.

Поэтому в ближайшие десять-двадцать лет я вижу будущее русскоязычных онлайн-библиотек не как спокойный рост, а как борьбу двух противоположных тенденций: с одной стороны, стремления к сохранению и открытому доступу, с другой — к закрытию, контролю и ограничению. Я всё же надеюсь, что после глубокого падения последует возрождение. Но пока совершенно непонятно, где находится то дно, до которого мы, по всей видимости, ещё не дошли.

— Есть ли у ваших библиотек план, стратегия развития?

— Честно говоря, я всегда избегал озвучивать какие-то конкретные планы. В этом есть, с одной стороны, суеверие, а с другой — нежелание превращать работу в конвейер, хотя в чём-то она, конечно, всё равно его напоминает.

Многое в развитии библиотек определяется просто наличием книг у меня на полках. Чаще всего это дары из больших частных собраний. За последние годы мне подарили множество хороших, а иногда и по-настоящему ценных изданий. Я постепенно их сканирую, и этой работы впереди ещё очень много.

— Задумываетесь ли вы о своей «миссии» или это лирика, на которую у вас нет времени или желания?

— Нет — но не потому, что это лирика. Просто я делаю то, что мне нравится и что считаю необходимым и полезным. Слово «миссия» предполагает для меня нечто внешнее, почти официальное. Мне ближе другой подход: делать то, что я действительно умею, делать это хорошо и делиться результатами своего труда с другими.

— Чем и как читатели могут вам помочь?

— Помочь можно по-разному. Важны и просто внимательное отношение к библиотекам, и сообщения об ошибках, и биобиблиографические уточнения. Нужна и более практическая помощь: обработка сканов, книги для пополнения собрания, а также денежная поддержка, потому что такая работа требует не только времени, но и средств. Но, пожалуй, самая главная помощь — это когда библиотека действительно нужна, когда ею пользуются, читают, ищут, находят и возвращаются к ней снова.

Поддержать ImWerden можно на странице библиотеки на Patreon