литературный журнал

Михаил Шлейхер

Три рассказа для чтения со сцены

Подборка опубликована в журнале «Берлин.Берега» — №2/2020

Менеджер по сбыту

Я менеджер по сбыту.

Я — менеджер по сбыту…

Нет, не так — Я! Менеджер — по сбыту!

И рукой так — вверх! И голову — выше, и подбородок — вперёд!

Чёрт…

Мне никак не удаётся убедить себя в том, что это звучит гордо. Ну или хотя бы красиво. Или, там, загадочно. Так, чтобы заходишь в комнату, где сидит много красивых свободных девушек, и кто-то тебя спрашивает: «Кем работаешь?» А ты такой отвечаешь: «Я! Менеджер — по сбыту!» И глаза так немного прищуриваешь, чтобы сразу было ясно, что не какой-нибудь там мен по кассам или, скажем, мен складских помещений. По сбыту, ёбтыть!

Но самое дурацкое в другом. Меня давно уже не приглашают в комнаты, где сидит много красивых свободных девушек. Именно потому, что знают: я — менеджер по сбыту. Потому что, как только я вижу заинтересованные глаза, я тут же сладко улыбаюсь и спрашиваю: «А не надо ли?» — «Не надо!». «А не хотите ли попробовать?» — «Не, не хотим, спасибо!». И вот уже красивые свободные девушки отдельно, а я отдельно. Да что девушки! Мужчины, старики, даже эти чёртовы дети — кто хочет общаться с тем, кто только и думает, как бы впарить свои услуги?

Поэтому всё чаще я сижу в нашем бункере на окраине Берлина и перебираю в уме фразы, которыми можно заинтересовать целевую аудиторию.

«Не желаете ли омолодиться?» — «Нет!»

«Хотите зарабатывать на дому до десяти тысяч евро в день?» — «Нет!»

«Выйти замуж за миллиардера?» — «Спасибо, я сама!»

Иногда со скуки я спускаюсь на лифте на самый нижний этаж и иду к шефу.

«Дьявол! — восклицаю я в отчаянии. — Какого чёрта? Все наши потенциальные клиенты смотрят видосы топ-блогеров и сами знают ответы на все вопросы. Что мы им можем предложить? А главное, они же ни во что не верят! Они феминистки и веганы — как с ними вообще разговаривать?»

Шеф смотрит на меня своими печальными до изжоги глазами и говорит:

«Слушай, я не знаю, это твоя работа. Купи базу мэйлов, сделай рассылку».

Назло ему я возвожу очи горе и цежу сквозь зубы: «О господи!»

Он чертыхается, я быстро выбегаю из кабинета и захлопываю за собой дверь, пока меня не опалило пламя его гнева. Сажусь в наш страшный чёрный лимузин и еду в город. Брожу там, как идиот, по мокрым улицам, маюсь от изжоги и проклинаю судьбу.

Мне холодно и тоскливо, хочется простого человеческого тепла, чтобы рядом был кто-то, кто утешил бы и сказал: «Мой ангел, не расстраивайся, завтра ты обязательно найдешь и окучишь настоящего жирного клиента — какого-нибудь учёного или писателя, — а сейчас расслабься и поспи наконец».

За одну эту фразу я продал бы душу дьяволу, если бы уже не сделал это много лет назад. В тот день наш фирменный чёрный лимузин приехал за мной, и шофёр выдал мне подарочный сертификат на бессрочное пользование всеми внутренними сервисами компании.

Вот с тех пор я и есть — менеджер по сбыту. Когда-то я был лучшим оптовиком в своей области. Клиенты шли целыми дворцами и ложами. А сейчас… Сейчас приходится довольствоваться редкими одиночными продажами.

И всё-таки — и вовеки веков, чёрт возьми! — я менеджер по сбыту.

Именно так. Я! Менеджер — по сбыту!

Никто не хочет замуж за миллиардера?

Стоит всего одну душу. Одну вашу маленькую веганскую душонку.

 

 

Зона комфорта

Ботинки стояли в духовке.

Я захлопнул и снова приоткрыл дверцу. Ещё раз поглядел внутрь.

— Почему в духовке? — спросил я вслух.

Ботинки не ответили.

Тогда я вытащил их и в вытянутой руке, как нашкодивших котят, понёс в прихожую.

За непрозрачной стеклянной дверью, ведущей наружу, было темно. Время от времени с обратной стороны проплывали жёлтые огни, и тогда по мелким треугольничкам толстого стекла, из которых была составлена дверь, пробегала почти живая рябь — то слева направо, то справа налево. И снова темнота.

Я включил в прихожей свет и поставил ботинки перед дверью, носками к выходу. Затем вернулся на кухню, немного постоял перед обеденным столом, постукивая по столешнице костяшками пальцев и пытаясь припомнить свои планы на сегодняшний день, подошёл к плите и зажёг маленькую конфорку. Подержал регулятор, пока голубой цветок не наполнился силой, после чего достал из шкафчика узорчатую турку, налил в неё воды и поставил на огонь. В электрической кофемолке перемолол пригоршню коричневых звёзд, засыпал божественный порошок в воду, добавил кусочек имбиря и стал ждать.

В голове медленно возились какие-то мысли, но ничего необычного среди них не было. Привычная кашица из вопросов, которые, очевидно, занимали меня последние годы. Что я за создание такое? Для чего топчу землю и копчу небо? Чего добился в жизни? Почему сижу один в этом крошечном домике на краю вселенной, в котором из окон лишь дверь, да и та непрозрачна? Смогу ли я — например, сегодня — сделать что-то, что изменит ход событий? Или лучше запланировать это на завтра? Надеть ботинки и выйти за дверь? Пойти куда-нибудь, поехать, полететь, проведать детей…

Турка заурчала, я снял её с огня и помешал кофе ложечкой. Затем добавил сахара и ещё раз помешал. Отстучал простенький ритм на медном краешке и бросил ложку в раковину, подождал полминуты, налил кофе в чашку и сел за обеденный стол. Сделал первый маленький глоток, закурил.

Если честно, я уже не помнил, когда у меня в голове были другие мысли. Я помнил, что они были — кажется, что-то большое и важное, тянувшее меня наружу и вверх, — но давно, ещё когда я за день мог прочитать увесистый томик Сартра или, к примеру, создать небо и землю. Но с тех пор многое изменилось. Сейчас просто очень хотелось спать. Всегда. Особенно после кофе. Я докурил, допил последний глоток с осадком и отставил чашку.

«Нужно сделать что-то прямо сегодня, — подумал я, чувствуя усталость, — что-нибудь такое, что завтра сразу напомнит мне о том, что я в конце концов должен принять решение. Сделать что-нибудь странное, обязательно что-нибудь странное».

Я поднялся, решительно прошёл в прихожую, взял ботинки и вернулся на кухню. Открыл духовку газовой плиты, поставил ботинки внутрь и, немного помедлив, захлопнул дверцу.

 

 

Детство Никиты

Мальчики умирают раньше девочек. Это я понял ещё в первом классе. Первым из нашего двора умер Володька. Он вышел из автобуса и попал под машину. Отлетел в кусты и не успел узнать, что спустя восемь лет развалился Советский Союз и что по Америке ездят специальные школьные автобусы с выдвижными оранжевыми шлагбаумами.

А в Советском Союзе на балконах висели бельевые верёвки. Илья жил на девятом этаже. Верёвки на его балконе были на уровне головы взрослого, и на них было весело качаться. В один красивый, как будто стеклянный, зимний день Илья улетел с балкона. Мы бегали смотреть на окровавленную яму в снегу в том месте, куда он упал. Во дворе говорили, что он успел крикнуть: «Мама!» перед тем, как приземлиться. По ночам мне снилось, будто он всё ещё лежит в этой яме и кричит: «Мама! Мама!». Так и лежит Илюха в яме до сих пор и не знает, что потом были путч, ГКЧП, гопники, инфляция, Ельцин, кризисы, санкции. Он умер счастливым советским ребёнком, ведь в Советском Союзе мы были бесконечно счастливы.

Мой город детства был закрытым городом без названия и со всех сторон был обмотан колючей проволокой. В лесу, который начинался прямо за нашим домом, пряталось стрельбище, на котором проводили учения защитники нашего города. А ещё дальше — уже за «колючкой» — посреди леса из земли, как гигантские грибы, росли скалы. Мы пролезали в дыры в «колючке» и сбегали в лес есть чернику и ползать в скалах. Как-то летом под ними нашли мёртвого Андрюшку. «Лазил где не надо, вот и разбился», — говорили мамы. Но они не могли нам объяснить, почему он был при этом голый. Во дворе говорили, что это сделал сбежавший из тюрьмы маньяк. Но маньяков в Советском Союзе не было. Как не было кризисов и инфляции. А ещё мобильных телефонов, интернета, айпэдов, «Теслы» и топ-блогеров…

Мёртвые говорят голосами живых. Им страшно оставаться в их ямах, скалах и в сарае, где хранятся лопаты. Вот они и пытаются прорваться в реальность через сны живых или даже чужими голосами со сцены, когда кому-то из живых удаётся забраться на сцену. О мертвецах мы знали из рассказов про чёрный гроб на колёсиках и красную руку. Но старались не говорить о них всерьёз. Потому что, если всерьёз, то голос мог подать и Андрюшка. Или Илюха.

Зато мы собирали пули и гильзы на стрельбище. Пули нужно было тёмными вечерами выкапывать в дальнем конце поля, где они днём врезались в насыпь за мишенями. Случайно мы несколько раз попадали там под настоящий обстрел. Ночные учения заставали нас врасплох. Но это было не так страшно, как собирать гильзы. Потому что гильзы были на другом конце стрельбища — там, где были защитники нашего города. Они могли поймать и сделать ужасное — до определенного момента никто во дворе не догадывался, что именно. А может, об этом просто не говорили. Но как-то вечером двое караульных поймали меня, Мишку и Таньку. Это было в шестом классе. Они закрыли нас в сарае с лопатами и сказали, что теперь будут нас наказывать. Они вытащили Таньку и увели. Мы с Мишкой сидели напротив друг друга и ревели, слушая, как они её наказывают. Она кричала где-то там, за стеной сарая. Потом солдаты вытащили и нас, но почему-то они уже стали добрыми и просто взяли и всех отпустили. Танька после этого месяц не ходила в школу. А потом больше никогда не ходила с нами на стрельбище.

Вот тогда я и понял, что мальчики умирают, а девочек жизнь наказывает по-другому. И ещё иногда мне снится, что я тоже умер. От страха остался лежать на полу в том сарае на стрельбище. А вот Мишка выжил. Он увидел, как в школу стало можно без формы, как появились компьютерные игры и фотошоп, и беспилотные автомобили, и фотография чёрной дыры. И теперь стоит такой Мишка в будущем — на сцене перед такими же, как он, выжившими, и читает мой текст.

А Никитка — да, Никитка умер.

 

 

© 2015-2019 "Берлин.Берега". Все права защищены. Никакая часть электронной версии текстов не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети интернет для частного и публичного использования без разрешения владельца авторских прав.

Durch die weitere Nutzung der Seite stimmst du der Verwendung von Cookies zu. Weitere Informationen

Die Cookie-Einstellungen auf dieser Website sind auf "Cookies zulassen" eingestellt, um das beste Surferlebnis zu ermöglichen. Wenn du diese Website ohne Änderung der Cookie-Einstellungen verwendest oder auf "Akzeptieren" klickst, erklärst du sich damit einverstanden.

Schließen