литературный журнал

Григорий Кофман

Подборка опубликована в журнале «Берлин.Берега» №2/2017 (5)

Сила трения

Целоваться с причмоком или без?
Напиваться в меру или пить в дым?
Есть много поводов завидовать молодым,
Но не сейчас, не с тобой и не здесь.

Мы станем губами тереться сухо,
Станем молча двугорбым одним существом,
Потому что любовь — это такая сука:
Выпила влагу и выжала стон.

Что-то ещё заставляет желать перемены,
Хотя догадка не обошла тебя стороной:
Доллар ничем не отличается от йены,
Плакучая ива скорбит и весной.

Желать перемен — что приказывать коромыслу —
Вёдра от этого не получат ускорения.
То немногое, что имеет ещё какой-то смысл —
Это простое сухое губное трение.

 

Бегство

Беги — не смейся,
Проклятья бойся.
Хоть ртутью лейся,
Но скройся, скройся.

Хоть струйся пылью
Из борозды —
Беги постылой
Глухой воды.

В сугроб заройся —
Коленки к телу.
Ментуры бойся
Во всех пределах.

Блаженный лепет
Про добрый век —
Что белый пепел,
Что чёрный снег.

Не гром небесный —
Неправый суд,
А только пресный
Скрипучий труд.

Судьбы-болезни
Перехитри —
Уйди, исчезни,
Да не умри!

Любви прогорклой
Не береги —
По склону горки
Смеясь, беги.

 

Город на ладони

Странный пылающий город Берлин —
Жарко, во-первых, за двадцать в апреле,
Все что-то строят руками румын,
Турок — за гриль, безработный — в постели.

Фанов футбольих что месячных течь,
Нрав инфантильный, детский.
Сербохорват совершенствует речь
Чехов-словак.
Немецкий.

Русский в постели, в машине, в бюро
В нежное тело компьютера пальцем
Тыкает, тешится, грязный урод —
Он программист, не тревожьте страдальца.

Дети арабские — не Талибан,
Так зажигают на мотосипедах, —
Прочие дети сидят по домам,
То есть, не политкорректно к соседу.

Наци на юго-востоке орут,
Запад — приют автонома.
То ли: зиг хайль, то ли: Гитлер капут! —
Все они, стало быть, дома.

Поиск вести начинаешь с утра
Некоей формы протеста…
Мне бы гора или даже нора —
просто укромное место.

В гугловой карте расплылся, как блин,
Кляксой без впадин и горок —
Очень поверхностный город Берлин.
Странный пылающий город.

 

Кротко

Кто-то с лестью, кто-то с жестью,
Кто-то с песней, кто-то с грустью.
Нынче гости — хоть ты тресни —
Не хотелось бы, да впустим.

Жарил Джойс телячью почку,
Пёк Сорокин в печке дочку,
Путин яблоки мочил.
Сирин: мячик утром рано
Закатился детской раной —
Вот причина всех причин.

Жизнь идёт себе по канту,
По канатику, по Канту —
Истончаешься за дни.
До пера. — Всё легче, легче,
Выше, выше, горы, глетчер.
Ся-а-адь, охолони.

Тучи ссучат,
дождь заложит,
Снег продаст, светило сгложет.
Смерти нет.
Любовь не учит.

 

concerto grosso

Небесное полотно пропитано влагой.
Так низко оно, что наблюдаем процесс
Набухания капли и её эксцесс,
Исход, переполненный личной отвагой.
Дождь идёт, даже не попрощавшись

С лоном, его удерживавшим до поры.
Он шагает, придерживаясь тех правил игры,
Что установил сам, наполняя чаши.
Земля, как барабанная перепонка,

Установка различных отвечающих плоскостей:
Тарелочки по-девчачьи в ожидании новостей
Запрокинулись — где-то там прорвалось — где тонко.

Позвякивать от прикосновения тонких пальцев…
Иные — так те просто гудят в ответ —
А когда увидится наверху просвет,
Скорчить мину, озвучив мотив страдальца.

Потому что дождь — он и музыкант, он и дирижёр,
Его приход — это явление совершенства.
В ожидании того невыносимо желанного жеста,
За которым все грянут да капо, не сдерживая напор.

Инструменты — все: колокольчики, чайна,
Том-томы, кардан, даже бас, даже сплэш
Запоют Махабхарату, Гильгамеш,
Нибелунгов — и закончится так же нечаянно,

Как началось. Я вчера видел муху
Всю в слезах с лицом обращённым кверху в просинь,
Но сегодня — всё. Сегодня, простите, осень —
И дождаться весны уже не хватило духу.

 

Сказка Кофмана

Синева небес, распашно
Задирая свой подол
К верху, затевает шашни
С космосом, чей чeрный пол
Не без помощи заката
Мажет в жирный виолет
Светлосинее — утрата,
до которой дела нет
тем, кто жив дневными снами.
Кто же полем едет в ночь,
разрубил семью мечами
восемь призраков и прочь

покатился в страну перекатанных поле.
Разлюбовь — теневая вещей сторона.
Там чернеет цветком на лиловом подоле —
Разлюбовь, неожиданна, как весна.

 

Одесские куплеты

Поспели вишни в саду у дяди Вани.
У трёх сестёр подрос участок леса.
Нашёл Платонов истину в стакане.
Рогожин застрелил в бою черкеса.

Иван Ильич, оправившись от хвори,
В дому Облонских всех довёл до драки,
В то время как его мальчонка Боря
На огороде тырил пастернаки.

Иван Денисыч, декабрист-легенда,
Затеяв бизнес дачами в Сибири,
Сдавал семье раскольников в аренду
Две койки в своей питерской квартире.

Андрэ Болконский сгинул подо Ржевом.
Поручик Ржевский канул под Ростовом.
Настасия Филипповна Ростова
Имела Ганю справа, Пьера слева.

Актёр Счастливцев, встретив как-то Лизу
(за ней приданого — корзина да картонка…)
На Дерибасовской устроил антрепризу,
В которой Вронский маленьким ребёнком

Стучал по рельсу палочкой. — Антракт!
…За годом год. Фигуры вперемежку:
Лошадки, офицеры, дамы, пешки.
Одесса–Петушки. Последний акт.

© 2015-2019 "Берлин.Берега". Все права защищены. Никакая часть электронной версии текстов не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети интернет для частного и публичного использования без разрешения владельца авторских прав.

Durch die weitere Nutzung der Seite stimmst du der Verwendung von Cookies zu. Weitere Informationen

Die Cookie-Einstellungen auf dieser Website sind auf "Cookies zulassen" eingestellt, um das beste Surferlebnis zu ermöglichen. Wenn du diese Website ohne Änderung der Cookie-Einstellungen verwendest oder auf "Akzeptieren" klickst, erklärst du sich damit einverstanden.

Schließen